Они генетически перестроили свои организмы и тем уничтожили. “Но они почти достигли Земли, – подумала Николь. – Насколько бы переменилась вся наша история, если бы они добрались до нашей планеты. Они бы, без сомнения, обнаружили интеллектуальный потенциал ранних гоминидов в Африке и сделали бы с ними то, что Предтечи с октопауками. И Умственным взором Николь вдруг увидела Святого Микеля, невозмутимо повествовавшего о _смысле_ Вселенной перед камином в кабинете Майкла.

– А можно ли увидеть начало.

Наше бегство сочтут изменой. И если поймают, то обоих казнят. Что тогда будет с Николь.

А можешь ли ты знать, не было ли раньше в твоих системах запрограммировано какое-то иное объяснение. – Нет. Я не полностью контролирую содержимое моей памяти. Николь пребывала в смятении. Периоды долгого молчания прерывались потоками явно нелогичных вопросов. Так, ей пришло в голову спросить, почему у одних Узлов четыре модуля, а у других – три.

Орел объяснил ей, что добавляется Модуль Познания, примерно к каждому десятому или двенадцатому Узлу.

Тогда Николь захотела узнать, чем именно характерен Модуль Познания. Орел ответил ей, что в нем скапливается вся информация об этой части Галактики.

Мария, безусловно, погибла бы, если бы ты не услышала. – Теперь она прекрасная и умная молодая женщина, – сказала Синий Доктор. – Я встречалась с ней несколько недель. Элли утверждает, что Мария невероятно энергична.

Так когда-то поступили и мы – я и Синий Доктор, который является самкой. По законам, действующим среди октопауков, лишь при матрикуляции личность может сделать подобный выбор без всяких последствий. Оптимизаторы не проявляют благосклонности к тем, кто без необходимости для колонии обнаруживает желание подвергнуться сексуальной метаморфозе после того, как их карьера уже тщательно спланирована и продумана.

И вновь заговорила Синий Доктор. – После всего услышанного сегодня вы можете усомниться в том, что молодой октопаук способен выбрать половую зрелость.

Но, откровенно говоря, и для этого есть причины, заставляющие по крайней мере _некоторых_ молодых октопауков выбирать альтернативное состояние. Вот первая и главная: самка октопауков знает, что ее шансы породить отпрыска значительно уменьшаются, если она решает остаться бесполой после матрикуляции.

Все кругом до любых мелочей – дома, непонятные украшения, выставленные вдоль улицы, растения в садах, если это действительно были растения, вся многочисленная живность – цвело невероятно яркими красками. Четверо крупных червяков, или же мелких змей, похожих на изогнутые сахарные тросточки, только весьма изящно окрашенные, свернулись у ворот на земле слева от Ричарда и Николь. Они приподнимали головы, чтобы разглядеть инопланетных гостей.

Ярко-красные и желтые животные с восемью ногами и рачьими клешнями несли толстые зеленые стержни через перекресток в пятидесяти метрах от Ричарда и Николь.

Конечно, повсюду дюжинами.

Да, дорогая, – произнес он вполне отчетливо. – Макс, – шепнула ему на ухо Николь. – Просыпайся, Макс. – Когда Макс проснулся, выражение на его лице было такое, словно бы он увидел призрак. – Макс, мне только что приснился удивительный сон, – объявила Николь. – Теперь я уверена, что с Элли и Эпониной все в порядке. Я пришла попросить тебя уйти из вагона, чтобы он мог привезти еду. Конечно, я понимаю, как тебе хочется что-либо сделать.

Николь смолкла.

Макс поднялся на ноги и подошел к двери вагона. Выражение недоумения на его лице все еще сохранялось. – Пошли, – сказал. – И всего-то.

Самое легкое – это зафиксировать цветовую информацию и запомнить, – говорил. – Но гораздо труднее автоматически преобразовать зарегистрированную информацию в понятное английское предложение. Повернувшись к Геркулесу, Ричард произнес очень медленно: – Ваш язык настолько математичен (каждый цвет априори определен до ангстрема), что сенсор должен лишь идентифицировать цвета и ширину полос. Вот и вся информация. При таких точных правилах несложно создать простейший алгоритм, устраняющий ошибки, – чтобы прибором могли пользоваться молодежь или невнимательные люди, – на случай единичных цветовых ошибок в левой и правой частях спектра.

Преобразовывать речь октопауков на наш язык много сложнее.

Мы вернемся, как только сумеем. Если никого не окажется. кстати, Николь, оставь в Белой комнате передатчик и включи побольше громкость, а другой положи в детской. Тогда мы сможем узнать, что нас подкарауливают. Как я уже говорил, если они не полезут к нам, мы успеем догнать вас; если же люди Накамуры займут нашу квартиру, мы попробуем пробраться в логово октопауков прямо отсюда.

Ход непременно должен найтись.

– Ну, хорошо, дорогой, – перебила его Николь. – Пора паковаться. Я оставляю передатчик на случай, если мы потребуемся. – Итак, ты полагаешь, что в логове октопауков нам будет безопаснее. – проговорил Макс, когда Ричард выключил передатчик. – Возможно, – ответил тот, улыбаясь с отсутствующим видом. – Здесь за экраном слишком много неясностей.

Но только сперва скажи своему мужу, что, по-моему, нам пора предпринять нечто непредсказуемое, например, отправиться пешком по тоннелю назад в логово октопауков. Я сомневаюсь – нужно ли нам идти в то место, куда нас приглашают. – Макс, мы не знаем, что нас ждет там, – устало проговорила Николь, – но я не вижу иного выхода, поскольку октопауки контролируют запас еды и питья.

В подобной ситуации мы можем только довериться .

Брат Тук оказался разговорчивым человеком, буквально через каждые несколько тактов он отодвигался от Николь и начинал задавать вопросы. В соответствии с планом Николь отвечала ему движением головы либо жестом. Наконец ряженый монах захохотал. – Неужели, – проговорил он, – я танцую с немой. Или вы, красавица, язык проглотили. – Я простудилась, – негромко ответила Николь, пытаясь изменить свой Тут Николь заметила определенные изменения в поведении брата Тука и встревожилась.

Танец кончился, но мужчина держал ее за руки и разглядывал.

– А я слыхал где-то ваш голос, – проговорил он серьезным тоном. – Запоминающийся. Интересно, где мы с вами встречались. Я – Уоллес Майклсон, сенатор от западного района Бовуа. “Еще бы, – запаниковала Николь.

Так легко сказать все этим детям. но хватит одной ошибки. Что, если где-то неподалеку ее подслушивает биот. Элли обняла Кеплера и вспомнила свою случайную короткую встречу с Максом Паккеттом в электронном супермаркете три дня .

Зонды, вообще-то говоря, не электронные, – возразил Орел, – во всяком случае, в том смысле, в каком вы, люди, понимаете это слово. И они абсолютно необходимы на этом этапе твоей жизни. Без них ты не прожила бы Николь поглядела на Орла. – Почему же тогда нельзя было позволить мне умереть. – спросила. – Или у вас есть какие-то цели, оправдывающие подобные усилия.

Быть может, я что-то должна еще сделать для. – Быть может, – ответил Орел. – Но что, если мы просто хотели предоставить тебе возможность еще раз увидеть свою семью и друзей.

– Трудно поверить, что мои желания могут что-либо значить в вашей иерархии ценностей. Орел промолчал. Он подошел к чемодану, оставленному на полу возле стола, и возвратился с зеркалом, влажной тканью, простым синим платьем и сумочкой с косметикой.

Ричард был естественно потрясен случившимся. – Ветви возле моего левого плеча раздвинулись, открыв эту дыру. поначалу она была с бейсбольный мяч. Меня повлекло к ней и отверстие раздвинулось.

А для этого они ввели в твое тело некий вид специальных созданий. Элли умолкла. Ричард и Николь глядели на нее с удивлением. – Итак, ты у нас некий мутант. – спросил Ричард. – Отчасти, – проговорила Элли, чтобы снять напряжение. – Если я правильно понимаю, они изменили лишь несколько тысяч из трех миллиардов килобаз, составляющих мой геном.

Кстати, Арчи и октопауки хотели бы получить доказательства того, что я действительно являюсь результатом этого эксперимента.

GOLD 1 TRYNDAMERE IN A CHALLENGER GAME?